Статьи (old)

«И своды скал, и моря блеск лазурный… »

«И своды скал, и моря блеск лазурный… »

— таким открылся Крым Александру Сергеевичу Пушкину.


Паломники ищут в Крыму не только дивные красоты, но и — страницы потаенного духовного мира…

В автобусе звучат слова акафиста «Слава Богу за все».

Позади две тысячи километров. Костяк

группы составляют самарцы, но есть паломники и из Москвы, из Алтайского края, из Оренбурга и Челябинска. А впереди у нас две недели пребывания на святой крымской земле.

За окнами автобуса сентябрь, но в Крыму еще лето — тихое, нежное, дивное, обещающее удивительные встречи и никогда не обманывающее ожиданий. «Слава Богу за все!» — поет душа. На сердце такая радость, как в детстве накануне Нового Года, накануне чудес.

Паломническая служба, которая принимает нас, — это и десятилетний опыт, и замечательные экскурсоводы, и пансионаты по всему, и организация православного паломничества в Крыму. Но это и дорогой наш отец Димитрий Винник, и храм Рождества Христова, и Кольчугино, где мы будем жить и куда хочется возвращаться снова и снова.

Я оборачиваюсь назад и обвожу глазами своих паломников. У всех абсолютно ребячьи счастливые лица, (видимо, нас обуревают одинаковые чувства), в глазах радость и надежда, все улыбаются мне в ответ. «Как бы я хотела быть на их месте!», — вдруг подумалось мне. Чтобы все, что они увидят, увидеть, как и они, впервые. Чтобы довериться кому-то безоглядно, как могут доверять только дети.

Отец Димитрий… Мудрый, строгий и в то же время добрейшей души, с необыкновенным чувством юмора, певун и балагур. Сам ведет переписку, отвечает на звонки, решает любые вопросы. В первую нашу встречу:

— Вы хорошо разместились? Все довольны? Ваши пожелания?

— Батюшка, где в Кольчугино купить черешню?

— Завтра будет вам черешня.

Утром после Литургии у храма поджидали нас продавцы черешни.

Вот и сегодня он приехал встречать нас на вокзал, нашел и время в своем плотном графике, и теплые слова. Встречаем екатеринбуржцев — еще трех человек из нашей группы. Смотрим на приехавших пассажиров. Появляется женщина, одна из многих.

— Наша! — говорит отец Димитрий.

— Откуда вы знаете, батюшка? — удивляюсь я, а сама громко спрашиваю у выходящих из вагона:

— Паломники в Кольчугино есть?

— Я! — расцветает улыбкой та самая женщина, а с нею и мы с батюшкой.


Сейчас, когда пишу эти строки и за окном снег и метель, память услужливо предлагает рассказать о Балаклаве и Свято-Успенском монастыре в Бахчисарае, о тихих, зеленых, ухоженных аллеях николаевских пансионатов, о величественном и прекрасном Кара-Даге, но я знаю, что в первую очередь должна написать о людях, о встречах, которые подарил Господь. В одно время и в одном месте соединил Он разный и ставший близким друг другу Православный люд из многих русских городов и сел. Как получилось, что именно они узнали об этой поездке, увидели объявление в «Благовесте»? (Сердечно благодарим редакцию любимой газеты!) Многие отвечали мне, что, прочитав, твердо решили ехать. Словно что-то настойчиво звало, и казалось, что не поехав, не исполнишь и потеряешь нечто очень важное.

Православное паломничество в Крым организовано так, что экскурсии и море чередуются через день. Первая поездка была в Свято-Климентьевский монастырь в Инкермане.  Мы слушаем экскурсовода, затаив дыхание. По этой земле ступали ученики Апостола Петра, здесь есть, теперь уже высохший, источник, сюда приезжала семья последнего российского Императора. В одном из храмов монастыря на двери костницы есть надпись: «Мы были такими, как вы. Вы будете такими, как мы».


В нашей группе две женщины ходят с палочкой. Они — моя постоянная забота и тревога. Как они справятся? Дойдут ли? Осилят? Я-то знаю, что экскурсия в Бахчисарай будет самой трудной. Путь к Свято-Успенскому монастырю идет в гору, дорога пешеходная.

Большинство считают, что монастырь основан в конце VIII — начале IX вв. Пережил закрытие, взрывы корпусов, переоборудование в госпиталь, запустение и возрождение. Именно отсюда вышли Православные греки в Приазовье, унося с собой чудом обретенную икону Пресвятой Богородицы.

Приглашенный для проведения экскурсии монах начинает разговор с нами о вере прямо у подножия лестницы. Строго сверкая глазами, спрашивает:Сказать, что Крымский Афон уникален и красив — не сказать почти ничего. Нужно своими ногами пройти по узкой дороге над ущельем, подняться на солнечный двор, увидеть скальные храмы, умыться под холодными и чистыми струями «Живоносного источника» и приложиться к чудотворной иконе «Бахчисарайская».

— Вы куда-нибудь торопитесь?

— Нет-нет, мы готовы слушать вас столько, сколько понадобится.

— Вот и хорошо. А-то тут были до вас паломники. Все им бегом, все по-быстрому нужно было. О подвигах спрашивали, о конце света. Кого интересует точная дата конца света? — и он грозно обвел нас глазами.

Потом одна из паломниц призналась, что собиралась спросить у него именно о последних временах, но когда наткнулась на его взгляд, язык прилип к нёбу.

Речь нашего провожатого лилась неспешно, и сам он являл собой часть другой, закрытой и чистой жизни, к которой мы сейчас, сию минуту прикасаемся. Как прикасаемся глазами к каменным медальонам на стене, в которые вмонтированы частицы святынь со всего Христианского мира, к кудрявым от зелени горам, у которых нет вершин, а вместо них плоские плато, к журчащим струям родника, к скале, что над нами, в которой, мы знаем, ждет нас икона Пресвятой Богородицы.

Чуть позже, когда мы поклонились ей и были помазаны маслицем от лампадки, мы спустились к автобусу, договорились, чтобы в кафе нам разрешили помимо заказа покушать то, что приготовили для нас в трапезной Христо-Рождественского храма в Кольчугино.

А вот еще одно мое маленькое удивление. В трапезной трудилась дочь настоятеля Наташа. Есть в украинском языке слово «щiрий» — значит щедрый. Вот такая эта Наташа, истинная дочь и своего народа и своего отца-священника. Какие она нам закатывала трапезы! С какой заботой спрашивала об отдыхе, устанавливала удобное для нас время обедов и ужинов, ждала нас, когда мы задерживались на экскурсиях! Нас принимали, как дорогих и любимых гостей.


Из Бахчисарая наш путь лежал в Качи-Кальон, в Анастасьевский скит Свято-Успенского монастыря, расположенного в долине реки Кача. Автобус останавливается на обочине. Впереди опять — подъем. Около 400 метров по крутой и петляющей тропе. Монахи любовно обустроили эту тропу, чтобы облегчить своим гостям трудное восхождение, — выложили автомобильные покрышки в виде ступеней и укрепили их гравием, натянули веревочные перила. Тяжело будет всем. Но как справятся мои пенсионерки? Объявляю в автобусе, что подъем непростой. Дойти можно и награда велика — скит с пещерным храмом и два чудотворных источника: Софии Премудрости Божией и святой Анастасии Узорешительницы. Идти решаются все. Прошу помогать друг другу, поддерживать, не бросать. Но можно и не предупреждать. К четвертому дню нашей крымской жизни все крепко сдружились, словно любящая семья.

У Марии Васильевны одна нога не сгибается в колене. Она ставит ее, занося на ступеньку, сбоку. Я не могу взять ее на руки, хотя очень хочу.

Поднялась, слава Богу, вся группа. Скит встретил нас оглушающей тишиной, покоем, плодовым садом, расположенным на террасах, и уютом. Весь он, окруженный отвесными скалами, как будто в ладошках Божьих. Закинув головы, мы разглядывали кельи, прилепившиеся, как гнезда ласточек, к горе, ветряк (ветряная мельница) на вершине и глубокое синее небо.

Я уже была здесь раньше и предвкушала, какое впечатление произведет на паломников пещерный храм. Он небольшой, вырубленный в скале, освещаемый только свечами, которые нужно ставить в песок, вдоль стен стоят стасидии. Весь — первозданный, намоленный, таинственный. По всему периметру висят лампады ручной работы, затейливо украшенные бусами. Многие женщины приносят сюда свою бижутерию, драгоценные и полудрагоценные камни, — решили отныне украшать себя только добродетелями. Игумен с братьями собственноручно изготавливают лампады, и они становятся убранством храма. Создается полное ощущение, что находишься в церкви первых веков Христианства. Тихонько наблюдаю за всеми и вижу, что храм освещается не только свечами, но и сияющими глазами.

Инна Александровна как регент не может не подойти к пюпитру, на котором разложены ноты. Я всегда восхищаюсь музыкантами, которые могут петь с листа безо всякой подготовки. Под каменными сводами тихо заструился ее голос. А тембр у нее особенный. Многие отмечают, что слышат хрустальную россыпь. Высокий, чистый, серебряного сечения, ее голос звал за собой. И вся атмосфера древней церкви вторила спеть Богу. Хотя у многих из нас нет певческого голоса, мы присоединились к регенту. Тихо, торжественно лилось песнопение «Богородице Дево, радуйся» греческого распева. С удивлением мы услышали, что монах, сопровождавший нас, поет тоже. Хотелось молиться, благодарить Господа и Его Пречистую Матерь. Кто испытал хоть раз радость от молитв, уверенность, что здесь и сейчас твоя душа говорит с Богом, тот поймет меня.

Далее мы должны пройти вдоль горной гряды, именуемой Крестовый Корабль.

У источника Софии Премудрости Божией отдыхаем в тени, пьем студеную вкусную воду. Многие захотели облить ею голову трижды: «Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Нет, столько радости невозможно вместить!

Мы подходим к камню-храму. Когда-то этот камень был частью пещерного города. Там, наверху, куда лежит наш путь, он был обустроен как церковь. В нем были выбиты дверь, окно, алтарь. Но во время землетрясения камень откололся от основного массива и покатился вниз. По Промыслу Божьему камень-храм, многократно перевернувшись, остановился так, как будто его установили человеческие руки — входом и окном к тропе. Сейчас в нем служат один раз в год, а все остальное время заходят люди, молятся, ставят свечи.

Нам нужно идти дальше. Тропы, ведущие к четвертому гроту, где находится место усекновения главы святой Анастасии, очень опасны и круты. Мы вплотную подходим к пещерному городу, откуда сорвался камень, мысленно представляя, как жили здесь люди, делали вино (вон сколько вокруг давилен-тарапанов), мололи и пекли хлеб, женились и рожали детей.

А какая вокруг была природа! Внизу в долине текла полноводная река Кача, по которой, говорят, ходили суда. Теперь от нее остался скромный ручеек, затерявшийся в траве. Горные склоны покрыты пышной растительностью. Здесь есть дубы, грабы, буки, многочисленные кустарники, среди которых шиповник, боярышник, кизил. Поздней осенью листья кизила становятся багровыми, и он очень украшает виды крымских лесов. Впрочем, и весной, когда природа только пробуждается, кизил первым начинает цвести желтыми пушистыми цветами.

Склоны Качи-Кальона тоже покрыты кустарником. Тропа выныривает из него, и мы оказываемся на открытом месте, откуда видно, что дорогу могут одолеть только молодые и сильные. Виталий, один из наших паломников, уходит вперед, чтобы определить, какой сложности тропа дальше. Возвращается с известием: паломники в возрасте не дойдут. Рядом со мной остановились в раздумье мама и бабушка четырехлетнего Гриши, всеобщего любимца и большого оригинала. Сегодня утром на мое приветствие Гриша, доверчиво глядя в глаза, сообщил:

— Спал я хорошо, но петухи орали все утро!

Судя по всему, возвращаться он не намерен. К нам подходят еще несколько человек, а Виталий скрылся за поворотом и о чем-то говорит с участниками группы. Каково же было мое удивление, когда он появился, ведя за руку Марию Васильевну! Она бодро двигалась за ним следом. Мелкие камешки сыпались из-под ног, вниз уходили обрывы, а впереди уже просматривался готический неф огромного грота святой Анастасии. Под его сводами мы увидели молодых ребят, которые с помощью альпинистского снаряжения закрепили тарзанку и с душераздирающими воплями падают в пропасть. Наш Гришенька замер то ли в восторге, то ли в ужасе. А взрослые молились Богу, чтобы никто из этих экстремалов не погиб. Почувствовав тошноту и сосание под ложечкой, я отчетливо поняла, что молодость прошла. Какие тарзанки??? Тут бы на четвереньках долезть по склону до источника, цепляясь за ствол сухой и седой черешни, упасть на мокрые камни, уснуть и проснуться в автобусе, чтобы дорога назад была уже пройдена.

Я до сих пор не понимаю, как попала в грот Мария Васильевна? Ангельские крылья и сила духа — другого объяснения у меня нет. «Господи, спаси и сохрани!», «Господи, милостив буди!» Перед глазами мокрый склон, летящие с отвесной скалы парни, распахнутые синие глаза Гриши и вот он — источник. Прямо в скале, в каменном ложе, под ногами, на высоте 400 метров.

В небольших углублениях горы прямо над ним иконки и свечи, каменные крест и табличка с тропарем. Соскользнуть в источник проще, чем выбраться из него. Никаких специальных приспособлений нет. Мария Васильевна тоже с молитвой окунулась, мужчины помогли ей выбраться. Когда мы шли назад, Виталий аккуратно вел ее за собой, крепко держа за руку и выбирая самые пологие места. На дрожащих ногах я плелась следом, слушая ее историю о том, как полтора года назад она сломала шейку бедра, повредила колено, была операция, после которой она встала на третий день и разрабатывала ногу. Впереди еще одна операция по удалению штырей из ноги, но она верит в исцеление, поэтому и поехала в поездку, поэтому и решилась на подъем. «Когда мне будет особенно тяжело, — думалось мне, — я всегда буду вспоминать эту неунывающую, глубоко верующую женщину и ее спутника, совершившего свой маленький Христианский подвиг ради любви к ближнему».

Внизу ждали только нас. Когда я рассказала о чуде, позволившем дойти до источника Марье Васильевне, в автобусе раздались аплодисменты.

Мы всегда после экскурсий читали акафист «Слава Богу за все», но после Качи-Кальона молитва была особенно горячей.


В один из дней батюшка пригласил нас с Инной Александровной, регентом нашего храма и вторым руководителем группы, отслужить молебен в Православном пансионате Ай-Или под Малым Маяком.

Мы уже были здесь годом раньше, когда Православный центр только формировался.

Дорога серпантином спускается к морю, которое сияет и брызжет солнечными бликами так ярко, будто на дворе не сентябрь, а июль. Скоро мы въезжаем на территорию Православного центра. Здесь совсем иные природа и воздух, чем в Кольчугино. Крым не так уж велик, но так разнообразен! Мы выехали из степной зоны, миновали первую и вторую гряды Крымских гор, проехали Ангарский перевал — и вот перед нами субтропики.

Ай-Или находится в горном урочище, по дну которого протекает небольшая речушка. К морю ведет аллея из кипарисов и можжевельника.

Здесь тихо, и это идеальное место для тех, кто хочет вырваться из цепких городских лап и услышать, наконец, позабытые шорохи леса, пенье птиц, говор речушки и шорох волн. Я влюбилась в эти места мгновенно, надолго и, когда отец Димитрий предложил разместить здесь нашу группу, я, признаюсь, призадумалась. Но желание находиться рядом с храмом, видеть батюшку, побывать на концерте кольчугинского фольклорного ансамбля «Лоза» взяло верх. И еще мне нравится наша хозяйка, ее гостеприимный дом, запах свежеиспеченных просфор, банька, которую она часто топит для нас и то, что, как метко подметил Гришенька, орут петухи по утрам.


Наша группа в этот день уехала в Симферополь.

Как хотели все поклониться святителям Луке и Гурию, приобрести иконки с частицей деревянной раки, в которой долгое время находились мощи святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Эти святыньки ждали в Самаре, Тольятти, Оренбурге, Челябинске, Москве. Знаю и верю, что многие получили исцеление и утешение от них.

В Симферополе есть удивительный храм Всех Святых, в ограде которого были сначала похоронены и святитель Гурий, и святитель Лука. В самом храме случилось чудо — проявилась на стекле икона Спасителя. Химический состав и способ передачи изображений на стекло является загадкой для всех экспертов. При создании темного фона сзади стекла образуется негативное изображение. При рассмотрении же на фоне неба — позитивное, причем изображение на стекле лика и рук более совершенно, чем на самой иконе.

Служительница рассказала нам, как решено было отреставрировать довольно большую (больше метра высотой) икону, написанную по смерти любимого чада безутешными родителями. На ней, в белой рубашечке до пят, изображен ангел-мальчик, по-видимому, с лицом умершего ребенка. В руках ангел держит икону святого мученика Евгения. Никогда я ничего подобного не видела.

На обратном пути мы пели, разговаривали и не могли наговориться. Невозможно остаться равнодушным, когда слышишь украинские песни.Когда реставратор снял икону с подрамника, под ней оказалась такая же по размеру икона Преподобного Серафима Саровского. Краски оказались такими свежими и чистыми, будто написана икона была вчера, а не более ста лет назад, о чем свидетельствовала надпись. Удивительно, что произошло чудесное обретение в день памяти батюшки Серафима, 1 августа.

Через несколько дней группа была приглашена на долгожданный концерт «Лозы». Мы сидели на открытой площадке возле храма. На нас постепенно падала южная ночь, зажигались крупные яркие звезды, лились в сердце и из сердца чудесные песни и невозможно было удержаться, чтобы не петь вместе с артистами «Нiч таку мiсячну», «Катюшу», «Там у гаю при Дунаю», «Кадриль», да разве все вспомнишь! Какие музыканты! Как пела скрипка и звучал аккордеон! Этот ансамбль мог бы составить честь любой областной филармонии. Но именно в этот вечер честь была составлена Инне Александровне. Ее пригласили на сцену и предложили петь вместе с артистами. После концерта мы шли по притихшим сельским улицам и молчали. Хотелось подольше сохранить в себе и не расплескать то радушие, которым так щедро поделились с нами исполнители. Как мало нужно человеку порой для счастья! Музыка, бархатная ночь, друзья рядом и дрожит душа, хочет всех обнять, любить, благодарить. Слава Богу за все!

Но, видимо, Господу угодно было отмерить нам радости в полной мере. Каждый день был открытием и откровением.

"Здесь, в этом воздухе пылающем и чистом

Я сразу жарким стал и звонко-золотистым

Горячим камешком, счастливым навсегда

Соленым, как вода и горьким, как земля"

— писал поэт Всеволод Рождественский.

Утро в Ласпи. Смотровая площадка. Круто вниз из-под ног уходила долина, которую слева замыкали высокие зеленые горы, а справа сверкающее лазоревое море соединялось с небом. В долине среди деревьев виднелись белые домики, а вокруг нас были такой воздух и такая благодать, что мои дорогие спутники ахнули и замерли в восторге. Мы как будто стояли в преддверии Рая…

Потом стали что-то говорить, благодарить.

— За что?

— За то, что привезли нас сюда! За то, что мы увидели это!

Не думала, что мне будет трудно писать, вспоминая. Я как будто заново переживаю Крым, каждый день, прожитый там и наполненный такой Божьей любовью, что порой казалось, не вынесет и разорвется сердце.


Сказочный и чарующий восточный Крым! Главная гряда Крымских гор начинается под Севастополем, (мы видели ее со смотровой площадки в Ласпи), а заканчивается Кара-Дагом. Это один из самых величественных и живописных уголков Крыма. Если въезжать в Коктебель со стороны симферопольского шоссе, то дорога до последнего момента скрывает его от людских взоров. Уже скоро последний поворот, а дальше…

Дальше появляется долина, возделанная виноградниками, которая соприкасается с золотистыми водами коктебельской бухты, киммерийскими холмами, воспетыми Волошиным, и лиловой громадой Кара-Дага впереди.


Прошу водителя перед поворотом замедлить ход и въехать в эту упоительную красоту величественно и тихо, как диктует сама природа.

"У ног моих шуршит разорванная влага,

Струится в воздухе громада Кара-Дага

И дымчатый янтарь расплавленного дня

Брожением вина вливается в меня", -

читаю строки стихотворения Всеволода Рождественского.

Через несколько минут мы подъезжаем к поселку. Дельфинарий у самого моря. Представление уже началось. Мы торопимся занять места — и чудеса продолжаются. Ищу глазами нашего четырехлетнего Гришу. Вот он, в первых рядах, неотрывно глядит на водную арену, где резвятся морские котики. Если бы вокруг рухнули стены, мне кажется, он бы не заметил. Да и не только Гриша наслаждается происходящим. Равнодушных нет и среди своих, и среди чужих. Есть и те, кто не может сдержать слез. Инна Александровна потом сказала мне, что когда смотрела выступление дельфинов, думала в те мгновения о том, как премудро все создал Господь. Горячая волна переполнила сердце и пролилась слезами.

Сразу после представления мы взошли на борт деревянной, стилизованной «под старину» шхуны и вышли в море. Массив Кара-Дага — это часть потухшего вулкана, жерло которого находится в море. На той стороне коктебельской бухты есть еще один небольшой поселок. Это Орджоникидзе, моя малая Родина. Я люблю эти места, восторгаюсь ими и с особым удовольствием рассказываю о них.

Коктебель по-тюркски звучит Гек Тебе Иль и переводится как Страна голубых вершин. Это без преувеличения действительно так. В часы рассвета и заката все горы и холмы становятся фиолетово-синими.

Такого эффекта нет больше нигде. Мир этого залива особый. Многие, отдохнув здесь лето, в будущем году стремятся за новыми впечатлениями, но непременно возвращаются обратно, признаваясь, что «невольно к этим грустным берегам Меня влечет неведомая сила… » Не случайно эти места облюбовали музыканты, художники, литераторы. И творчество, и отдых здесь особенные. Я рассказывала отцу Димитрию об этих местах и предлагала организовать в Орджоникидзе базу для паломников. Мы выбрали время и съездили на смотрины. В пути он говорил:

— У вас же там горы не такие, море не такое, звезды светят не так! Ну посмотрим, посмотрим…

Когда мы дружно десантировались на набережной в Орджоникидзе и перед нами во всем великолепии раскинулись лиловые отроги Кара-Дага, батюшка был сражен. (Да, батюшка, я видела это своими глазами). Я рада, что решение принято и с будущего года отец Димитрий будет принимать гостей и в моем родном Орджоникидзе. Теперь и наш посёлок будет принимать православные туры и паломников со всей страны.


На шхуне рулевой одной рукой держал штурвал, другой микрофон и, мастерски справляясь с двумя делами одновременно, с неподражаемым южным акцентом расшифровывал нам виды скал, утесов и бухт. Надо сказать, что обзор потухшего вулкана с моря — зрелище поистине незабываемое. Из моря ввысь вздымается застывшая лава, образуя причудливые и фантастические пейзажи. Где-то под облаками проплывает гора «Святая», названная так, потому что там в скиту жил монах-отшельник. Мы приближаемся к жемчужине Кара-Дага — Золотым Воротам.

Золотой эта каменная арка бывает лишь на рассвете, но мы не возражаем. Глубина здесь около 50 метров, и небольшие суда могут проходить сквозь нее. Наш экскурсовод не знал, что везет паломников, и на полном серьезе предложил во время прохождения через Золотые Ворота успеть вынуть монетку, загадать желание и попасть монеткой точнехонько в камень.

Мы с Инной Александровной находились на носу судна, а группа на корме и была у нас как на ладони. Видим, как несколько человек быстро схватили кошельки и прицельно кидают мелочь в проплывающую за бортом скалу. Я набрала воздуха и рванулась к ним, но была мягко остановлена своей подругой: «Потом». Каюсь, что потом за обилием забот и впечатлений я забыла объяснить, насколько несовместимы Православие и суеверие.

Аналогичная история произошла со мной здесь же несколько лет назад. Только тогда это была пешеходная экскурсия по Кара-Дагу и вел ее один из сотрудников биостанции. Пройдя добрую половину пути, мы оказались перед кубической скалой, носящей в народе название «Чертов палец». По преданию здесь было языческое капище, где приносились жертвы. Научный сотрудник, до этого вполне реалистично рассказывающий нам об уникальной флоре и фауне заповедника, вдруг впал в мистику и завернул всех к «Пальцу» с призывом прижаться к нему и пошептать заветные желания. Уверял, что исполнятся непременно. Народ бросился к скале, а сотрудник, я и моя одноклассница остались на месте. Однокласснице очень хотелось загадать желание и она, с тоской поглядывая на остальных, спросила:

— А если на расстоянии загадать, желание сбудется?

— Нет, не сбудется.

— Почему?

— Потому что камни не исполняют желаний.

Экскурсовод покосился в нашу сторону, но ничего не сказал.

Меня выводит из задумчивости голос рулевого:

— Купаться будете?

— Обязательно.

С борта спускается трап прямо в изумрудную воду, и многие паломницы серебряного возраста безстрашно спускаются прямо в мармеладное море. Под нами несколько десятков метров глубины, а рядом первозданные дикие горы. Вода теплая, и мы с удовольствием купаемся. Жаль, что нужно возвращаться в Коктебель. Но у нас в планах посещение монастыря, и нужно торопиться.

Забегая вперед скажу, что когда мы приехали в монастырь, до закрытия купальни оставался час. Слава Богу, что мы успели. Купальня там просто необыкновенная. Она вбирает в себя воды трех источников: святой Параскевы, святого Георгия и Трех Святителей. В этой купели можно окунаться и зимой и летом, вода источника излечивает болезни глаз и головы. Огромный беломраморный Ангел из кувшина льет воду в купальню.

Мы также успели заехать на источник святого Великомученика Пантелеимона в Старом Крыму. Окунуться не удалось, в нем спустили воду, чтобы очистить фильтры. Но мы набрали водички, отдохнули и с удовольствием покушали то, что заботливо собрала для нас Наташа.

Завершая путевые заметки, я хочу поблагодарить и нашего водителя Володю. У батюшки дар собирать вокруг себя настоящих профессионалов. И все православные поездки люди вспоминают с неподдельным восторгом.

На дворе февраль, но я живу ожиданием чуда — жду новых встреч, новых паломников, новых радостных, светлых крымских дней.

Слава Богу за все!